В популярном тесте "Какой вы король?" Наполеон, как видите, причислен к галерее "королей":

Вы - Наполеон Бонапарт

Император французов (1804-1814). Непревзойденный полководец и энергичный правитель, завоевания которого изменили облик Европы до неузнаваемости. Амбициозность, решительность и природная одаренность позволили этому сыну мелкопоместного корсиканского дворянина вознестись на головокружительную высоту престола новой европейской империи. Однако оставить потомкам сильную империю Наполеон не сумел: амбиции завоевателя сыграли над ним злую шутку. Итогом войны против всей Европы было полное отсутствие союзников, и крах российской кампании императора обернулся для него абсолютной катастрофой, когда вся Европа объединилась против него. Человек, державший в страхе всю Европу, закончил свои дни в изгнании на маленьком острове в Атлантическом океане.

Пройти тест

Но это колоссальная ошибка, причем не только по форме, но и по сути.
У легитимизма и бонапартизма, т.е. у королей Бурбонов и императоров Наполеонов, - принципиальная разные легитимации (обоснования).

Бонапартизм - открытое авторитарное правление [диктатора-императора], как правило, харизматическое, основанное на Воле Нации, которая выражается в явной форме на общенародных референдумах.

Легитимизм - абсолютное, реже - конституционное правление, основанное на исторической традиции, монарх выступает в нем не как Избранник Народа, но как Помазанник Божий.

Еще одно принципиальное различие: бонапартизм завершает революцию, в то время как легитимизм сам завершается революцией. Иначе говоря, революции низлагают божьих помазанников с их "легитимных" престолов и готовят общества к приходу национальных диктаторов.

Общее между легитимистской (исторической) и бонапартистской (народной) монархиями - только сам трон как атрибут верховной власти, по определению Наполеона, "всего лишь кусок дерева, обитый бархатом; всё зависит от того, кто на нём сидит".

Когда в 1804 году Наполеон Бонапарт, авторитарный правитель Французской Республики, решил официально короноваться, лукавый Талейран предложил ему принять традиционный титул короля. На что Наполеон ответил, как отрезал: "Я наследую не Людовику XVI, а Карлу Великому!", - и принял древний титул императора. Причем, что характерно, он стал Императором Республики, т.е. монархом волею избравшего его народа.

На церемонии коронации Наполеона Папа Пий VII собирался, в соответствии с традицией, возложить корону на голову новоявленного императора - однако Наполеон, следуя воле народа, короновал себя сам; Папа был нужен ему для "освящения" новой Французской империи, но не для ее легитимации. Уже на Св. Елене Наполеон говорил: "Я не узурпировал свою корону, я поднял ее из сточной канавы - народ возложил ее на мою голову".

Реставрация Людовика XVIII и Карла X явилась отрицанием бонапартистской харизматической монархии. Но старые, легитимные Бурбоны, которые "ничего не поняли и ничему не научились", не смогли удержать власть в стране, снискавшей свою высшую славу в Кодексе Наполеона и наполеоновских походах. На смену старшей ветви Бурбонов к французскому престолу по воле случая прорвалась младшая - Орлеанская (1830). Луи-Филипп Орлеанский был королем "денежных мешков", как мы сказали бы сегодня, ставленником олигархической элиты, у него, по сути, не было подлинной легитимации: ни исторической, ни харизматической, ни, тем более, общенародной. Неудивительно, что в старых монархических домах Европы Луи-Филиппа откровенно презирали. Когда король-узурпатор был низложен новой революцией (1848), наш Государь Николай Павлович с презрением заметил: "Людовик-Филипп получил то, что заслуживает, он уходит через ту дверь, через которую вошел".

Луи-Наполеон Бонапарт обладал всеми тремя типами легитимации. Во-первых, он был племянником и наследником великого Наполеона, законным претендентом на престол Империи с момента своего рождения (1808). Во-вторых, он ярко проявил себя как лидер-харизматик, борец с гнилой "элитой", за мир, порядок и единство нации, против всех "крайних" - орлеанистов, роялистов, социалистов. И наконец, он трижды побеждал на всенародных плебисцитах: в 1848, когда был избран первым в истории президентом Франции; в конце 1851, когда вся нация одобрила бонапартистский переворот 2 декабря; и год спустя, когда президент Луи Бонапарт, согласно воле граждан, превратился в императора Наполеона III.

Характерно, однако, что Николай I, монарх-рулевой консервативной Европы (как писали в советских учебниках - "жандарм Европы"), видевший в Наполеоне III надежного союзника в борьбе с красной угрозой, в то же время отказывался воспринимать его как равного себе. "Брат мой", - так обращался Николай к своим "легитимным коллегам", королям и императорам старых европейских династий, к французскому же императору он обращался иначе: "Дорогой друг". Сейчас это кажется забавным, но Наполеон III сильно переживал; и эта обида "всенародного избранного" императора на императора "легитимного" сыграла не последнюю роль в начале и эскалации Крымской войны.

Французская элита отомстила Наполеону III предательством 1870 года. После гибели Империи, франко-прусской войны и Парижской Коммуны прямая связка между лидером и нацией вновь оборвалась. Легитимисты-роялисты готовили очередную реставрацию Бурбонов. Их лидером был сам французский президент Патрис Мак-Магон (1873-1879). Однако договориться с "легитимным королем" Генрихом V (Анри де Шамбором, внуком Карла Х) не удалось, и Франция осталась республикой - слабой, парламентской, партийно-элитарной, страшно далекой и от Бога, и от народа. Монархическая идея, в обеих своих инкарнациях, была отброшена на долгие-долгие десятилетия.

Но мы уже знаем: в итоге всегда побеждает та модель устройства государства, которая доказала в его истории свою наилучшую эффективность. Бонапартистская модель победила во Франции совсем не потому, что так вдруг захотелось генералу де Голлю, основателю нынешней V Республики. Но потому, что лучшие времена Франции, времена ее триумфа и прогресса, пришлись на годы Первой (1804-1814) и Второй (1852-1870) империй. А чиста парламентская модель (III и IV Республики), напротив, проиграла, т.к. неоднократно доказывала самим французам свою неэффективность. Поэтому же, к слову, Руаяль недавно проиграла Саркози: французы не захотели менять испытанную временем бонапартистскую модель на социалистический прожект т.н. "VI Республики".

ps. А интересно, как повернулась бы история многострадальной Франции, а то и целой Европы, и мира, если бы Генрих V все-таки занял престол своего деда? В нашей посюсторонней реальности мы так никогда и не узнаем, были ли у французского легитимизма исторические перспективы. Как жаль! Знаете, я бы с удовольствием прочла хотя бы фантастический (альтернативно-исторический) роман на эту тему. Может, уже есть такой?!