Я стояла на лесистой равнине. У чайханы под баобаом сидели люди, лениво ели персики и жарко бились в шахматы. Персики были размером с апельсин, шахматы - четырехмерными, а фигуры - голографическими, как в фильмах Джорджа Лукаса.

Я приняла таблетку храбрости и подплыла.

Красивый рыжеволосый мальчик спокойно сказал мне простое, ласковое слово:

- Ку.

- Ку, - ответила я, - это Плюк?

- Кю! - мальчик обиженно отвернулся к своей доске, вернее, сфере.

- А, знаю! - догадалась я. - Это Альфа. Так?

- Не так! - передразнил меня ребенок, - это Сигма. Кишка, по-вашему. Вот ты куда попала, девочка. Не хочешь ли отведать прошлогодний персик? Я только что выиграл его вон у того коварного и злого старика.

Старик оказался мордоворотом лет сорока-пятидесяти. Трое очкастых эцилопов пытались затолкать его в большущий ящик, то ли алюминиевый, то ли цинковый. Детина в ящик лезть не хотел и отбивался от блюстителей порядка. Им удалось порвать на нем тельняшку.

- Это моряк, - заметила я, - одежда у него была морская.

- А ты надеялась увидеть здесь епископа? - ухмыльнулся мальчонка.

Он был совсем не так прост, каким хотел казаться! Но я для верности спросила:

- А он пацак?

- Ку, - кивнул мальчик, - они тут все пацаки, кроме нас. Этот старик - известный социогуманитарный мыслитель. Он проиграл мне матч и будет сидеть в эцихе до следующего урожая. Сигма - чатланская планета! Хочешь персик? Бери, пока даю.

- Ку, - сказала я, но с персиком спешить не стала. - А вы - чатлане, стало быть?

- Так, так! - ребенок от души обрадовался моей догадливости. - Мы - социогуманитарные мыслители! Мы сделали их, сделали! Садись, сыграем! А то у меня скоро кончатся персики, а дядя - меркантильный кю.

- Какой-такой дядя? - насторожилась я.

- Сэм. Не знаешь дядю ПМЖ?

- Стоп-стоп, - сказала я, - сначала объясни по-человечески: кто - вы, и кто - они? Причем тут ПМЖ? Вы собрались делать ласты?

Мальчик посмотрел на меня как на альтернативно одаренную, снисходительно усмехнулся, ответил:

- Мы - социогуманитарные мыслители. И они - мыслители. Социогуманитарные. У нас две партии. Они - пацаки, мы - чатлане. Они предлагают делать из луца воду, чтобы потом спускать ее на орошение этого персикового дерева. Вот дураки пацаки! Будто не знают, что нашу воду, всю до последней капли, пьют дождевые черви... А мы, наоборот, играем за свободу от жадных дождевых червей, хотим делать из воды луц, чтобы продавать его дяде Сэму, то есть ПМЖ, за чатлы, то есть за твердый персиковый эквивалент. Ку? Или не ку?

- А в шахматы зачем играете, мыслители? - спросила я. - Вы ж не умеете играть! Не проще ли кинуть кости?

- Уже кидали, и не раз, - устало отмахнулся мальчик, - чьи только кости не кидали, ку. Но это недемократично, кю. Дядя сказал: демократично - в шахматы. Ку, ку! Для легитимности в пределах леса, ку. Ну не в очко же нам играть, кю, кю! Спроси у дядиных эцилопов, они подтвердят: у нас здесь все по-честному, демократично! А правило одно, простое: кто громче крикнет ход - тот прав. Кстати, я громче всех кричу. Поэтому меня зовут: гроссмейстер.

И тут он КРИКНУЛ ход - да так, что с дерева попадали и персики, и дятлы. Но я ничего не услышала. Наверное, потому что спала.

- Сильный ход, - сказала я из вежливости: все-таки я была в гостях. Хоть и спала.

Мальчик просиял от радости и протянул мне самый крупный персик, размером с дыню.

- Ку! Дарю. Это моя фора. Потом отдашь, когда я выиграю. Кстати, я - Джельсомино. А ты кто?

"Хороший мальчик, далеко пойдет", - подумала я. Но персик не взяла. И имени своего юному мыслителю не сказала: ибо нефиг.

- Ну так чего, играем, нет? Или я сам съедаю этот огромный, вкусный персик! - нахмурился Джельсомино.

- Ешь, мальчик, ешь, хороший, - сказала я, - ешь персик, мыслителем станешь. Социогуманитарным, ку. Только смотри не подавись.