Disclaimer: Если вас задолбала или вовсе не интересовала эта тема, пожалуйста, задержите все-таки свое внимание на моем посте. Я прочитала десятки откликов по теме и понимаю, как сложно, почти невозможно сказать о Солженицыне что-либо нетривиальное. Я не надеюсь сравняться в глубине постижения его образа с такими титанами русской общественнной мысли, как френды krylov и m_yu_sokolov. Я скажу о том, что мне представляется более важным, о том, что у старших коллег не прозвучало или прозвучало не так внятно, как это для нас - здесь и сейчас - необходимо.

Однажды любимый фантаст моей бурной юности Ник Перумов (captain_urthang), находясь на пике популярности, в ответ на славословия очередной журналисточки скромно заметил: "Я не писатель. Писатель - это Солженицын. А я - литератор".

Много словесной воды утекло с тех пор. Она затопила издательства и излилась на полки книжных магазинов. Книгоиздание окончательно превратилось в шоу-бизнес, притом, совмещенный с русской рулеткой. Среди топей графоманского чтива остались островки, где безраздельно правят бренды (такие, как Перумов). По слухам, дошедшим до юного читателя 2000-х из прошлых эпох, где-то еще существуют заброшенные континенты: Гоголь, Достоевский, Толстой, Пастернак, Шолохов... и, в числе этих немногих, Солженицын. Они - классики. А кто такой классик? "Классик - это писатель, которого хвалят, но не читают" © мой парафраз марктвеновского афоризма.

Солженицын был живым классиком в стране, которая его не читала, и пророком в отечестве, которое его отвергло.

Его, конечно, знали и превозносили, по его книгам снимали фильмы, его именем вручали премии и т.д. и т.п. - но его не читали, не слышали, не понимали и, что еще важнее, не пытались понять. Как "знаковую фигуру" его пытались растащить на символы, но в символы чего бы то ни было он годится еще менее, чем бедный Николай II. Солженицын слишком противоречив и многогранен, в нем всегда было, есть и будет что-то отвращающее даже самых преданных поклонников (сторонников?).

Для либеральной интеллигенции он чересчур националистичен. Для националистов - непатриотичен. Для патриотов он - антисоветчик. Для коммуняк - вестимо, антикоммунист. Для власти - слишком независим. Для оппозиции - слишком вменяем. Для реалистов и прагматиков - слишком романтик, если не идеалист. Для идеолога - слишком расплывчат. Для политика - слишком писатель. Для писателя - больше политик.

И, наконец, для обычного читателя когда-то "самой читающей страны в мире" он - слишком тяжек.

Солженицын был глыбой, тектонической плитой, на которой русская литература и русская общественная мысль могли бы выстроить великое множество прекрасных и полезных зданий. Но вместо этого они пошла другим путем - а Солженицын всегда шел своим.

"Какой матерый человечище!", - писал о Льве Толстом Владимир Ленин. И то правда: кого угодно "зеркалом русской революции" ее, революции, вождь называть не стал бы.

Избавиться от аналогий Солженицына с Толстым - невозможно. От внешности до роли и масштаба - это почти один и тот же человек, во всяком случае, один и тот же социально-культурный типаж, с разницей в сто лет. Бьюсь об заклад, наши потомки через какой-то век-другой и вовсе будут путать их, и обязательно появятся фоменки, которые "математически" докажут идентичность обеих русских глыбищ.

Но Солженицын - это несостоявшийся Толстой; это правдивое зеркало, в которое общество не захотело смотреться, предпочтя зеркала кривые.

Подобно Солженицыну, Толстой был бунтарем. Однако, в отличие от Солженицына, Толстой был признан и принят русским обществом. Вы чувствуете разницу? Властью и церковью - отвергнут, а обществом - признан и принят. Его читали, им зачитывались все, кто мог тогда читать. Представить грамотного человека в России начала ХХ века, не читавшего Льва Толстого, совершенно невозможно. Когда Лев Николаевич скончался, его оплакивала и провожала вся думающая Россия. Не верите? смотрите газеты 1910 года, там есть.

Сегодня - ровным образом наоборот: и власть, и церковь - превозносят, а общество - молчит.

Или же вы возьметесь утверждать, что все эти поэты, публицисты, журналисты, интеллигенты и отдельные блоггеры - это и есть общество, какое оно есть?

Нет, общество молчит, потому что для него смерть Солженицына - "не событие, а всего лишь новость". Не повод поразмыслить, а очередное некролог-шоу, одно из многих, к каким давно привыкли. Десятки людей, вроде бы порядочных и умных, в эти дни не нашли в себе сил промолчать, а десятки других, не разбирая дороги, кинулись на защиту мертвого льва.

А общество отсиживалось дома, у голубых экранов "Дома-2" и "новых русских сериалов".

Вы помните, как оно провожало Высоцкого в 1980-м? Я - нет, но я читала и смотрела. Зато я помню, как провожалоь оно Сахарова в 1989 году (для совдепии Солженицын и Сахаров - близнецы-братья, и для наивной перестроечной надежды - тоже). Я помню, было холодно, декабрь, но люди шли и шли. Людское море!

А вы говорите - дождь.

Да если бы обществу взаправду нужен был этот могучий и загадочный пророк, этот матерый человечище - неужели бы оно осталось дома даже в самый лютый шторм?!

Солженицын, он как мамонт, еще при жизни замерз во льду - во льду людского равнодушия.

Он пытался обращаться к людям не только со страниц своих книг, но и с экранов телевизоров. Помните? или уже нет? Пытался, что называется, заставить врага работать на дело, которое считал важным и которому посвятил жизнь. Но голубой экран его отторг: солженицынские программы прикрыли "из-за низких рейтингов". Судьба жестоко подшутила над писателем: при Соввласти, к которой он был так непримирим, его бы не закрыли из-за каких-то рейтингов. Наоборот, его программы - если это надо - воткнули бы в прайм-тайм и всех заставили бы смотреть. И общество бы приняло его - через "не хочу", "не могу" и "не осиливаю" - приняло бы, никуда не делось бы.

Солженицын стал жертвой, одной из многих, прекрасного путинского ренессанса. Той самой "золотой осени", в которой нам выпало счастье жить, снимая сливки с трудов всех предыдущих поколений. Писатель-идеолог оказался лишним в обществе, которое забило толстый болт на всякую идеологию, кроме банальной потребительской. Страшно далеким от него, от общества, остались "Красное колесо", "Архипелаг ГУЛАГ" и "200 лет вместе". Страшно далеки от солженицынских книг и идей нынешние хозяева жизни и дискурса: кто похитрее - примазывается к образу, делит наследство, кто понаглее - брезгливо лыбится на свежую могилу.

По-солженицынски вдумчивое раскрытие опасных тем живой истории обществу неинтересно. Для миллионов, живущих только одним днем, сегодняшним днем, едой, семьей, карьерой и развлечениями - не существует ни литературы, ни истории, есть только исторические и литературные анекдоты, то бишь, забавности с приколами. И эти миллионы готовы слушать тех, кто может рассказать истории забавно и прикольно. А Солженицын - он не смог. Вернее, он не захотел. Поняв, что чужд окружившей его реальности, не стал цепляться за настоящее, а вверился будущему. Предпочел замерзнуть заживо, тем самым сохранив себя не для современников, но для потомков.

Заметьте: точно так же поступил Наполеон, избрав для себя Св. Елену.

Но вспомят ли Солженицына обычные, простые люди, как вспомнили Наполеона, вернут ли его прах с островов равнодушия и обратятся ли всерьез к его обширному наследию?

Не знаю. Если совсем уж честно - думаю, скорее, нет. Во всяком случае, при этой жизни - вряд ли. Скорее, он станет экзаменом, обязательным испытанием силы и стойкости всякого, кто хочет выбиться в интеллектуалы: "осилил Солжа - проходи", но если ниасилил - извини, ты ни разу не интеллектуал, так, "образованец" (солженицынское слово!). Со временем, когда интеллектуальные занятия вновь войдут в моду и станут по достоинству цениться обществом, читать Солженицына станет престижно. А раз престижно, то не так уж сложно.

Тогда-то он и оживёт, тогда-то и узнаем настоящего Солженицына.

А нет - так просто будет еще один матерый человечище, достойный экспонат в музее социокультурной палеонтологии. Бойкие англоязычые гиды будут водить к нему богатеньких туристов из-за океана, а те будут фоткаться на фоне Солжа да удивляться, какие мамонты водились некогда в этой забытой Богом Рашке.

Via smorodinov:

Викторина "Ильф и Петров" на Эхе Москвы

Вы ответили правильно на 14 из 15 вопросов. Иначе говоря, На четверочку.

Принять участие в викторине

Забавненько! "Эхо" вдруг порадовало. Ответила за пару минут, только успевала на кнопки нажимать. А где ошиблась - ХЗ.

Но хотела бы я знать, что Веник делает на этой котографии? Просто пеарится или готовится сыграть Кису Воробьянинова в очередной экранизации?! Ну конечно, мало нам здесь кис. Пойду-ка я спать, пожалуй.

Случайно набрела на страницу со ссылками на фильмы по книгам "короля ужасов" Стивена Кинга.

Выложены 14 фильмов (все файлы на Рапидшаре). А говорят, это еще не всё. Я и сама вижу - многих известных нет. Например, нет "Воспламенящей взглядом" и "Кладбища домашних животных". Наверное, и эти фильмы где-то уже лежат - я просто не искала.

А вам нравятся экранизации Стивена Кинга? То есть, именно фильмы по его книгам, а не сами книги (о книгах - в другой раз). И если нравятся, то какие именно экранизации и чем нравятся? Что бы вы мне порекомендовали?

Спасибо.

Я пока не отношу себя к адептам жанра и этого конкретного мэтра, просто мне хочется понять, чем экранизации Кинга подкупают зрителя и почему их вдруг так много.

В тему предыдущего поста,

Кому интересно - книга Брайана Грина "Элегантная Вселенная", забираем с Рапидшары:
http://rapidshare.com/files/31294083/The_Elegant_Universe.rar 5 МБ, формат DJV (читалка в комплекте).

Тихий военно-кремлевский телеканал "Звезда" вдруг показал фильм Сергея Бондарчука "Ватерлоо" (1970).

Кино удивительное, кино гениальное, кино-артефакт: фильм о великой истории, сам ставший великой историей. Для начала, кажется просто чудом, как удалось режиссеру из СССР снять правдивую эпическую картину о враге, об императоре Наполеоне, и где - в далекой капиталистической Италии (которую Наполеон, к слову сказать, освобождал), на деньги знаменитого продюсера Дино де Лорентиса. Говорят, и я, пересмотрев сегодня фильм, склонна этому верить, батальные сцены "Ватерлоо" до сих пор остаются непревзойденными. Тысячи, тысячи реальных, некомпьютерных солдат, коней, знамен и пушек участвуют в этой славной битве. История повторяется - уже не как трагедия, еще не как фарс - как оживающая на экране фреска.

Сегодня так не снимают, а завтра не снимут тем более. Не только и не столько потому, что нонешние бондарчуки обмельчали и опопсели, нет - фильм, снятый так, как "Ватерлоо", в наше время отвергнет сам зритель, пресыщенный зрелищами, охочий до попкорна киноман.

С высот гламурных кочек 2007-го этот шедевр конца 60-х смотрится изнурительно затянутым. Сюжет, который сегодня растянули бы на целый сериал, Сергей Бондарчук уложил в два часа - но эти два часа, снимай он "Ватерлоо" в наши дни, продюсеры и маркетологи обкорнали бы до двадцати минут. В фильме Бондарчука нет ничего, что делает фильм "по мотивам истории" блокбастером XXI века. Нет явно узнаваемых актеров. Практически нет экшена, кроме того, что дан был писаной историей. Трудно поверить, но нет и "вольных" отступлений от нее, сценарий - словно монография Тарле. Нет сисек и кровищи, важнейших из слагаемых успеха в наши дни. Да что там сисек - любовной линии нет вообще. Женщины появляются, но как-то смутно и необязательно, причем все больше возле Веллингтона и Луи XVIII; Наполеон - в мужском кольце из мрачных сультов, неев и груши. А что касается кровищи, то вся она остается за кадром: режиссер показывает злую жестокость этой протомировой войны, не демонстрируя ее, этой жестокости, обязательные атрибуты. Герои фильма казались бы сухими и картонными, если бы таковыми их не сделала сухая официальная история. Задумчивый, печальный Бонапарт; чопорный Веллингтон; старый рубака Блюхер; уставший и болезненный Луи; смущенный Ней, "авангард великой армии"; невнятный Сульт, в котором ни разу не угадывается будущий луи-филипповский премьер, - в общем, герои-функции, словно не люди - картинки-иллюстрации из некой старой, старой книги...

И в самом деле, "Ветерлоо" Сергея Бондарчука - это не кинофильм, в нашем теперешнем понимании, гм, киноискусства. Сегодня оно больше напоминает документально-историческую реконструкцию, какие любят делать BBC c Discovery, чем полноценный художественный фильм. Эта масштабная, объемная мультимедийная гравюра вполне сгодится как видеоприложение к какой-нибудь раздутой исторической энциклопедии на многослойном DVD. В мире, где фильмы смотрятся в основном для развлечения, с "Ватерлоо" полезно знакомиться в образовательных целях.

А еще - как с памятником удивительной эпохе, которая уже никогда не вернется.

ps. Скачать DVD-Rip "Ватерлоо" можно здесь (файлы на Рапиде).

В продолжение темы "режим и его искусство", поднятой Лангобардом (langobard).

Телеканал ТВ3, известный своими показами забугорных фильмов категорий В, С и D, сегодня и завтра демонстирирует добрую советскую классику - культовое кино "Гостью из будущего" по роману Кира Булычева. Уж не знаю, что это с ним, с ТВ3; наверное, в честь Дня России старается. Ну, неважно, речь о другом.

Фильм "Гостья из будущего" - феноменальный памятник позднесоветской эпохе. Другого такого, по-моему, и не отыщешь. Все архетипы, стереотипы, надежды, верования, комплексы, сомнения людей того времени, первой половины 80-х, - как на ладони, только смотри и препарируй. Уверена, завтрашние культурологи будут защищать по этому великому фильму диссертации. Да что завтрашние - уже сегодня можно смело садиться к экрану с записной книжкой и конспектировать конструкты.

Будущее, каким его нарисовали Кир Булычев и создатели фильма, глядя из сегодня, смотрится наивным и картонным - неживым. Мы понимаем, что такое будущее никогда не состоится. Даже фантасты уже давно не пишут его таким. В реальном нашем будущем не будет типажей, подобных главной героине и ее друзьям, - им просто неоткуда появиться! Но ведь тогда, когда писалась книга и снимался фильм, они были живее всех живых! А фильм казался актуальным, устремленным в будущее. Это была - и остаётся - лучшая советская кинофантастика для "подрастающего поколения".

Вот так и получается, что всеми любимая Алиса Селезнева - гостья не из будущего, а из прошлого. Глядя на нее, мы видим позднесоветский мертвый мир живым. Картонная картинка движется, дышит воздухом своего мира, насыщает себя живыми красками своей реальности, сообщая нам подлинные сведения об эпохе, которая навсегда ушла в историю.

ps. Единственные типажи, сохранившие свою актуальность 20 лет спустя, это - не удивляйтесь - космические пираты Весельчак У (Вячеслав Невинный) и этот, как его... Крыс (Михаил Кононов).

Крыс: Сидел бы ты спокойно на своей планете, выращивал склисов...
Весельчак У (попивая кефир): Угу. Но, ты же знаешь, мне надо обязательно кого-нибудь помучить, поиздеваться над кем-нибудь... Эх! Вот над тобой бы я поиздевался...

Ну, узнаёте?!

Типично же ЖеЖешный диалог...

Потрясающе! Надо почаще устраивать себе бессонные ночки. Иногда тааакое встретишь...

Ключевая книга Л.Н.Гумилева в аудио - ссылки здесь (Рапидшара), набрела совершенно случайно, никогда раньше не видела.

Вообще-то я, в отличие от нашего Президента, книги предпочитаю читать, а не слушать. Но эту книгу лучше и читать, и слушать. ИМХО, полезное во всех отношениях чтение/слушание не только для культуролога/историка/географа, но и для любого мало-мальски образованного человека.

И кстати, она ложится в тему всех сегодняшних постов, ага.

По этой ссылке скачала с Рапиды один из самых сильных НФ-фильмов нашего детства - "Враг мой" Вольфганга Петерсена.

Ровесники, помните эту пронзительную драму?.. Я обрыдалась вся, когда смотрела. :-)

А вот сегодня, в XXI-м, пересматривать этот гениальный художественный манифест терпимости к "чужим" почему-то не хочется...

...Хочется перечитывать еще более классический и гениальный, чем фильм Петерсена, роман Уиндема "Кракен пробуждается" и снова, снова убеждаться, что ЧУЖИЕ - это ЗЛО и что терпимость к ним - недопустима.

Дельный флешмоб, отчего не поучаствовать?

1. К.Г.Паустовский "Повесть о лесах", "Время больших ожиданий", "Золотая роза" и др.


2. И.А.Ефремов "Час Быка", "Таис Афинская", "Путешествие Баурджеда".


3. Л.Н.Гумилев "Конец и вновь начало", "От Руси к России", "Этногенез и биосфера Земли".


4. И.В.Гете "Фауст".


5. Райдер Хаггард "Дочь Монтесумы".


6. Ник Перумов "Летописи Хьерварда", "Империя превыше всего".


7. Маргаретт Митчелл "Унесенные ветром".


8. Анна Комнина "Алексиада".


9. Фридрих Энгельс "Происхождение семьи, частной собственности и государства".


10. Фрэнк Герберт "Дюна".

Я схитрила: это не десять книг, а десять авторов. :-)
Но так, по-моему, гораздо правильнее. И все-таки наверняка ведь что-нибудь забыла...

Посмотрела первые четыре серии научно-фантастического сериала "Поверхность" (Surface, ОРТ по будням, ночью).

Странные ощущения! Как будто меня интригуют экранизацией моего самого любимого романа самого великого фантаста всех времен и народов*, но в действительности показывают что-то другое - но что и зачем? Я нарочно не читаю спойлеры и рецензии на Surface, хочу увидеть все сама. Как сумею - отпишусь.

*) Для тех, кто читает мой ЖЖ недавно:

Как вы думаете, кто самый великий фантаст всех времен и народов?
Чьи глобальные предвидения сбываются, одно за другим, на наших глазах?
При всем уважении к Шекли, это не он, очевидно. Может быть, Лем? Толкиен? Уэллс? Жюль Верн?

Думаю, это Джон Уиндем.
Вчера я часто вспоминала его "День триффидов", здесь и ранее - его же разумных кракенов (которые "Из глубины"); тут были "Кукушки Мидвича"; когда читала "Распылитель Пухольского" talsy, сами собой рождались параллели с "Аннигилятором Джажджстона"; антифеминистская фантазия Громова относит к повести "Ступай к муравью". А "Чокки" уже с нами, кто это, если не пресловутые "дети индиго"? Что дальше на повестке века? "Паутина"? "Проблемы с лишайником"? Только бы не "Хризалиды"...

Однако, характерно, что рыцари ОЛФ, авторы нашумевшего "сборника постъядерной фантастики", afaik ни разу не вспомнили Уиндема в своих дискуссиях. Действительно, зачем?..

Мне больше повезло, я получила ПСС Джона Уиндема в подарок на 15-летие. Возможно, это был лучший подарок в моей жизни. Скорее всего, так оно и есть.

Когда от нас ушел Станислав Лем, я написала это.

Сегодня у меня нет возможности подробно описывать, что значил для меня Курт Воннегут. Скажу лишь, что выделяю для себя десять авторов, оказавшись на мой жизненный рост решающее влияние; поэтому я называю их Учителями. Не стану лукавить, я не сумела взять от Лема и Воннегута сколько, сколько мне дали Паустовский, Ефремов и Гумилёв. Но мне казалось настоящим чудом, что такие люди, как Воннегут и Лем, - мои современники; что я могу не только сама учиться у них, но и наблюдать, как современный мне мир влияет на их творчество.

Если бы я писала некролог, я обязательно сказала бы, что творчество Курта Воннегута - культурообразующее. Образующее тот культурный слой, который пытался изменить мир, закономерно потерпел поражение, затем пустился в объяснение мира, но так и не был услышан; тот культурный слой, которая сегодня покидает мир вместе с Учителями. Я обязательно бы вспомнила, что ключевое и магическое слово гранфаллон в давешних ЖЖарких спорах вокруг и около МТА не прозвучало ни разу.

А жаль! Оно ведь многое объясняет насчет МТА. Если не всё.

Хочется, хочется здесь сказать банальное: "Учителя уходят, но их книги остаются"... а что толку, когда эти книги некому станет читать?

Фильмы Андрея Тарковского на портале БинМуви:

Ностальгия
Страсти по Андрею / Андрей Рублёв (режиссерская версия)
Каток и скрипка
Жертвоприношение
Сталкер
Зеркало
СОЛЯРИС
Иваново детство (1962)
Убийцы (1958)

А также:

"Как уходили кумиры" - АНДРЕЙ ТАРКОВСКИЙ
Режиссер Андрей Тарковский / Regi Andrej Tarkovskij / 1988

Все файлы на RapidShare.com.

x-posted to ru_rapida.

На БинМуви:

• Бен Гур


• Эль Сид


• Падение Римской Империи

Фильмы с Чарльтоном Хестоном и Софи Лорен, но без орков, кровищщщи и супер-пупер-эффектов. Почувствуйте разницу.

В сети появился самый-самый страшный фильм моего детства. В последний раз я встречала его "когда-то в 90-х" на кассетах, затем след пропал, и вот он снова появился. Не мог не появиться - годы идут, а фильм как был культовым, так и остается. Ничего страшнее я никогда не смотрела, ни до, ни после. После этого кино любые "Зловещие мертвецы" и "Восставшие из ада", не говоря уже о "Пилах" с "Ганнибалами", смотрятся скучнейшими поделками; оттого, наверное, я и не люблю фильмы ужасов как класс, они уже не впечатляют. Ибо один этот фильм (о трех, вернее, четырех частях, последнюю я пропустила) закрыл для меня тему ужастиков раз и навсегда.

Улётный, пробирающий до костей, психоделический фильм. Когда я смотрела его в первый раз, я вся была в холодном поту, сердце выпригивало из груди, от инфернальности всего происходящего бросало в дрожь (в буквльном смысле, не метафора). Пожалуй, это был самый экстремальный тренинг для психики. Уже потом я узнавала, что людям, менее устойчивым, этот фильм сносил крышу всерьез и надолго. Вот и не верь после этого в убойную силу искусства... Нет, я бы не хотела, чтобы мои будущие дети или мои теперешние друзья смотрели что-либо подобное. Поэтому-то и не называю этот фильм. А кто сам догадается, пускай молчит, от греха подальше...

Я обязательно скачаю весь шедевр, все части. Но пересматривать его не стану. Я запишу его на диск, а диск спрячу. Слишком уж хорошо я помню любимую финальную фразу "главного героя":

- Это никогда не кончается.

На Рапидшаре наконец-таки появился культовый НФ-фильм нашего детства:



Я писала о нем здесь.
Ссылки на скачивание - здесь.

x-potsed to ru_rapida.

Перечитываю, как и было сказано, Константина Георгиевича Паустовского.
Впрочем, слово "перечитываю" здесь совершенно неуместно - читаю будто в первый раз; открываю заново.
Под катом - фрагмент из очерка "Каторжная работа" ("Под знаком Бабеля" / "Время больших ожиданий").

Каторжное дело - это о литературе, как ее понимал друг и учитель Паустовского Исаак Бабель. "Здесь и теперь" читается как сказка.

( Сказка - ложь, да в ней намек... )

Да, а еще в этот сочельник я посмотрела "Мастера и Маргариту" - внимание! - Юрия Кары (1994), тот самое, запрещенное, украденное у зрителя кино.

Мне кажется, лучшим эпиграфом к лучшему фильму Кары могла бы стать лучшая песня Игоря Николаева, она стара, еще старее фильма, я слышала ее, когда была ребенком; попробуйте напеть ее, и вы почувствуете, как прекрасен альтернативный мир Булгакова:

Умри, Денис Таис, лучше не скажешь.

Баудолино остановился. Он помолчал, упершись взглядом в потолок, чтобы Никита не видел глаз. 

– Это был уродик, – потом сказал он. – Как те, которых мы предполагали найти в земле Иоанна. Какие-то щелки вместо глаз, тощая грудка, от плеч отходило что-то вроде спрутовых щупалец. А ноги и живот были покрыты белой шерсткой. Как у барашка. Я, в общем, не смог смотреть на него. Я дал разрешение хоронить. Но даже и не знал, годится ли вызывать к нему священника. Я вышел из города и целую ночь блуждал по Фраскете. Я говорил себе, что всю предыдущую жизнь протратил на то, чтобы воображать несуществующих чудищ, созданья иных миров, они казались мне дивными дивами, в своей непохожести на все свидетельствовавшими бесконечные возможности Творца. Но потом, когда Творец побудил меня создать то, что создают все остальные люди, я породил не диво, а ужасное уродство. Мой сын был воплощенная ложь природы. Прав был тогда Оттон, десятикратно прав, когда говорил, что я лжец! И я жил как лжец, и мое семя дало ложный плод. Мертвый ложный плод. И тогда я осознал, что...

– Что, – сказал Никита, – тебе надо переменить жизнь...

– Наоборот, Никита. Я решил, что если в том моя судьба, бессмысленно стараться стать как все. Что надо посвятить себя лжи. Как передать, что там сквозило у меня в голове? Я думал: прежде, изобретая, я выдумывал неправды, но они становились правдами. Явил миру святого Баудолина. Сочинил сен-викторскую библиотеку. Пустил Волхвоцарей гулять по свету. Спас родной город, раскормив тощую корову. Если ныне доктора учат в Болонье, это в частности моя заслуга. В Риме поместил те mirabilia, которые римлянам до меня и не снились. По вранью Гугона Габальского создал царство, краше которого не бывало. Не говоря уж, что влюбился в призрак, что заставил призрак написать множество писем, которые вовсе не были писаны, однако кружили голову всем читавшим, даже той, кто их не написала... а ведь была не кем-нибудь, императрицей! Но в тот редкий раз, когда я вздумал создать нечто настоящее, вдобавок от женщины, искренней которой было не найти, все сорвалось. Я произвел такое, чему никто бы не поверил, чему никто бы не желал существовать. Так лучше удалиться в мир дивных вымыслов, уж там-то я сам смогу решать, до какой степени эти вымыслы дивны.

Он успел послужить Революции, Империи, Реставрации.
А когда, пережив всех своих работодателей, он все-таки умер, тогдашний король Франции не смог скрыть удивления: "Интересно, зачем ему это понадобилось?".

В память о себе он оставил множество очаровательных в своей циничной искренности, я бы сказала, вечных афоризмов:

"Правом помилования обладают лишь короли и рогоносцы"
"Если бы люди всегда понимали друг друга, не было бы истории".
"Не доверяйте первому побуждению - оно почти всегда благородно".
"Как жаль, что такой великий человек так дурно воспитан!" (он - о Наполеоне)
"Если бы я опасно заболел, клянусь, вы бы умерли до меня" (Наполеон - о нём)
"Это уже не событие, а всего лишь строка новостей..." (он - о кончине Наполеона)

Не сомневаюсь - вы, конечно, и без Яндекса узнали этого замечательного человека.

Но, очевидно, коронный афоризм нашего героя - следующий: "Язык нам дан для того, чтобы скрывать свои мысли".

В уходящем году я часто его вспоминала.
Знали бы вы, например, чего мне стоило хранить молчание неделю после происшествия, пока разбиралась, сводила все концы с концами, осмысливала; а особенно после того как разобралась...

Для просвещенного средневекового сознания счастливое царство, страна-мечта, откуда "исходит свет", находится на далеком-далеком Востоке, за гранью всех изведанных земель.

Однако для эпохи глобализации, для современного сознания, пресыщенного реальными и виртуальными путешествиями "вокруг све�