Disclaimer: Если вас задолбала или вовсе не интересовала эта тема, пожалуйста, задержите все-таки свое внимание на моем посте. Я прочитала десятки откликов по теме и понимаю, как сложно, почти невозможно сказать о Солженицыне что-либо нетривиальное. Я не надеюсь сравняться в глубине постижения его образа с такими титанами русской общественнной мысли, как френды krylov и m_yu_sokolov. Я скажу о том, что мне представляется более важным, о том, что у старших коллег не прозвучало или прозвучало не так внятно, как это для нас - здесь и сейчас - необходимо.

Однажды любимый фантаст моей бурной юности Ник Перумов (captain_urthang), находясь на пике популярности, в ответ на славословия очередной журналисточки скромно заметил: "Я не писатель. Писатель - это Солженицын. А я - литератор".

Много словесной воды утекло с тех пор. Она затопила издательства и излилась на полки книжных магазинов. Книгоиздание окончательно превратилось в шоу-бизнес, притом, совмещенный с русской рулеткой. Среди топей графоманского чтива остались островки, где безраздельно правят бренды (такие, как Перумов). По слухам, дошедшим до юного читателя 2000-х из прошлых эпох, где-то еще существуют заброшенные континенты: Гоголь, Достоевский, Толстой, Пастернак, Шолохов... и, в числе этих немногих, Солженицын. Они - классики. А кто такой классик? "Классик - это писатель, которого хвалят, но не читают" © мой парафраз марктвеновского афоризма.

Солженицын был живым классиком в стране, которая его не читала, и пророком в отечестве, которое его отвергло.

Его, конечно, знали и превозносили, по его книгам снимали фильмы, его именем вручали премии и т.д. и т.п. - но его не читали, не слышали, не понимали и, что еще важнее, не пытались понять. Как "знаковую фигуру" его пытались растащить на символы, но в символы чего бы то ни было он годится еще менее, чем бедный Николай II. Солженицын слишком противоречив и многогранен, в нем всегда было, есть и будет что-то отвращающее даже самых преданных поклонников (сторонников?).

Для либеральной интеллигенции он чересчур националистичен. Для националистов - непатриотичен. Для патриотов он - антисоветчик. Для коммуняк - вестимо, антикоммунист. Для власти - слишком независим. Для оппозиции - слишком вменяем. Для реалистов и прагматиков - слишком романтик, если не идеалист. Для идеолога - слишком расплывчат. Для политика - слишком писатель. Для писателя - больше политик.

И, наконец, для обычного читателя когда-то "самой читающей страны в мире" он - слишком тяжек.

Солженицын был глыбой, тектонической плитой, на которой русская литература и русская общественная мысль могли бы выстроить великое множество прекрасных и полезных зданий. Но вместо этого они пошла другим путем - а Солженицын всегда шел своим.

"Какой матерый человечище!", - писал о Льве Толстом Владимир Ленин. И то правда: кого угодно "зеркалом русской революции" ее, революции, вождь называть не стал бы.

Избавиться от аналогий Солженицына с Толстым - невозможно. От внешности до роли и масштаба - это почти один и тот же человек, во всяком случае, один и тот же социально-культурный типаж, с разницей в сто лет. Бьюсь об заклад, наши потомки через какой-то век-другой и вовсе будут путать их, и обязательно появятся фоменки, которые "математически" докажут идентичность обеих русских глыбищ.

Но Солженицын - это несостоявшийся Толстой; это правдивое зеркало, в которое общество не захотело смотреться, предпочтя зеркала кривые.

Подобно Солженицыну, Толстой был бунтарем. Однако, в отличие от Солженицына, Толстой был признан и принят русским обществом. Вы чувствуете разницу? Властью и церковью - отвергнут, а обществом - признан и принят. Его читали, им зачитывались все, кто мог тогда читать. Представить грамотного человека в России начала ХХ века, не читавшего Льва Толстого, совершенно невозможно. Когда Лев Николаевич скончался, его оплакивала и провожала вся думающая Россия. Не верите? смотрите газеты 1910 года, там есть.

Сегодня - ровным образом наоборот: и власть, и церковь - превозносят, а общество - молчит.

Или же вы возьметесь утверждать, что все эти поэты, публицисты, журналисты, интеллигенты и отдельные блоггеры - это и есть общество, какое оно есть?

Нет, общество молчит, потому что для него смерть Солженицына - "не событие, а всего лишь новость". Не повод поразмыслить, а очередное некролог-шоу, одно из многих, к каким давно привыкли. Десятки людей, вроде бы порядочных и умных, в эти дни не нашли в себе сил промолчать, а десятки других, не разбирая дороги, кинулись на защиту мертвого льва.

А общество отсиживалось дома, у голубых экранов "Дома-2" и "новых русских сериалов".

Вы помните, как оно провожало Высоцкого в 1980-м? Я - нет, но я читала и смотрела. Зато я помню, как провожалоь оно Сахарова в 1989 году (для совдепии Солженицын и Сахаров - близнецы-братья, и для наивной перестроечной надежды - тоже). Я помню, было холодно, декабрь, но люди шли и шли. Людское море!

А вы говорите - дождь.

Да если бы обществу взаправду нужен был этот могучий и загадочный пророк, этот матерый человечище - неужели бы оно осталось дома даже в самый лютый шторм?!

Солженицын, он как мамонт, еще при жизни замерз во льду - во льду людского равнодушия.

Он пытался обращаться к людям не только со страниц своих книг, но и с экранов телевизоров. Помните? или уже нет? Пытался, что называется, заставить врага работать на дело, которое считал важным и которому посвятил жизнь. Но голубой экран его отторг: солженицынские программы прикрыли "из-за низких рейтингов". Судьба жестоко подшутила над писателем: при Соввласти, к которой он был так непримирим, его бы не закрыли из-за каких-то рейтингов. Наоборот, его программы - если это надо - воткнули бы в прайм-тайм и всех заставили бы смотреть. И общество бы приняло его - через "не хочу", "не могу" и "не осиливаю" - приняло бы, никуда не делось бы.

Солженицын стал жертвой, одной из многих, прекрасного путинского ренессанса. Той самой "золотой осени", в которой нам выпало счастье жить, снимая сливки с трудов всех предыдущих поколений. Писатель-идеолог оказался лишним в обществе, которое забило толстый болт на всякую идеологию, кроме банальной потребительской. Страшно далеким от него, от общества, остались "Красное колесо", "Архипелаг ГУЛАГ" и "200 лет вместе". Страшно далеки от солженицынских книг и идей нынешние хозяева жизни и дискурса: кто похитрее - примазывается к образу, делит наследство, кто понаглее - брезгливо лыбится на свежую могилу.

По-солженицынски вдумчивое раскрытие опасных тем живой истории обществу неинтересно. Для миллионов, живущих только одним днем, сегодняшним днем, едой, семьей, карьерой и развлечениями - не существует ни литературы, ни истории, есть только исторические и литературные анекдоты, то бишь, забавности с приколами. И эти миллионы готовы слушать тех, кто может рассказать истории забавно и прикольно. А Солженицын - он не смог. Вернее, он не захотел. Поняв, что чужд окружившей его реальности, не стал цепляться за настоящее, а вверился будущему. Предпочел замерзнуть заживо, тем самым сохранив себя не для современников, но для потомков.

Заметьте: точно так же поступил Наполеон, избрав для себя Св. Елену.

Но вспомят ли Солженицына обычные, простые люди, как вспомнили Наполеона, вернут ли его прах с островов равнодушия и обратятся ли всерьез к его обширному наследию?

Не знаю. Если совсем уж честно - думаю, скорее, нет. Во всяком случае, при этой жизни - вряд ли. Скорее, он станет экзаменом, обязательным испытанием силы и стойкости всякого, кто хочет выбиться в интеллектуалы: "осилил Солжа - проходи", но если ниасилил - извини, ты ни разу не интеллектуал, так, "образованец" (солженицынское слово!). Со временем, когда интеллектуальные занятия вновь войдут в моду и станут по достоинству цениться обществом, читать Солженицына станет престижно. А раз престижно, то не так уж сложно.

Тогда-то он и оживёт, тогда-то и узнаем настоящего Солженицына.

А нет - так просто будет еще один матерый человечище, достойный экспонат в музее социокультурной палеонтологии. Бойкие англоязычые гиды будут водить к нему богатеньких туристов из-за океана, а те будут фоткаться на фоне Солжа да удивляться, какие мамонты водились некогда в этой забытой Богом Рашке.

Вы знаете, что я с удовольствием (простите, слово неуместное в этом контексте, но другое не подберу) пишу здесь некрологи на выдающихся людей. Обычно мне есть что сказать о каждом, "что этот человек значит в моей жизни", и я говорю. Как ни странно, обычно самые позитивные отзывы в моем ЖЖ - именно на некрологи, а посмотреть их все можно по тегу in memoriam.

Но Ингмар Бергман прошел мимо меня. То есть, совсем мимо. Само собой, я слышала о нем, но я не видела ни одного его фильма, не читала критику, не участвовала в обсуждениях. Мне совершенно нечего сказать об этом человеке и его творчестве. А восхищаться тем, что прошло мимо и не оказало никакого влияния, просто нечестно. Как и осуждать.

"И пусть само молчание скажет".

Да, в интересные времена живем, и очень по-своему их расцвечиваем...

ЧуднАя я, проснулась среди ночи и вдруг взялась писать некролог... Похоже, это уже стало здесь традицией: писать о людях, которые оставили заметный след в истории текущей современности.

Удивительно, не верю своим глазам: никто так и не сказал ни одного худого слова вслед Михаилу Кононову. И это здесь, в ЖЖ, где не было и нет авторитетов. Даже в сообщество ru_kino, где постоянно идут перебранки всех со всеми и по любому поводу, прощальная роль Кононова объединила столь многих и таких разных.

А разгадка одна: Михаил Кононов - Актёр для всех ныне живущих поколений.

Для самых старших он Начальник Чукотки, для поколения моих родителей - учитель Нестор Петрович, для тех, кто помоложе - писарь Яшка, для меня и моих сверстников - чудной, ужасный, милый Крыс... а для самых новых, моложе меня, еще не родившихся, когда космический пират уже разгуливал по ничего не подозревающей Москве, кто он, Михаил Кононов, - еще актер или уже легенда? может быть, никто?.. Эдакое несостоявшееся воспоминание о баснословных временах, когда актеры играли чисто и честно, сценарии были крепкими, настоящими, режиссеры - умелыми, талантливыми, а фильмы - сегодня в это почти невозможно поверить! - светлыми и добрыми.

Как и Ульянова, я не могу представить Кононова в современных фильмах.
Но, в отличие от своего тезки, великого и мощного Ульянова, Кононов никогда не был плакатным символом эпохи. Он не сверкал орденами, но был по-своему востребован спонтанной народной любовью. Его герои, в основном, - тихие и скромные трудяги, работники "за совесть", умельцы своего призвания, люди "любви к искусству". Всмотритесь все в того же Крыса: он потому и полюбился, и замомнился нам, миллионам, что даже в облике пришельца и злодея оставался живым советским человеком, средь серости и суеты дождливых быдней мечтающим о чем-то необычном - миелофоне, например. Ну вот скажите, если честно: кто бы из нас на месте Крыса не грезил прочитать разок-другой чужие мысли? в стране, где говорить их вслух было подчас опасно для здоровья? А прочитав, взять власть в этой Богом забытой Галактике, чтобы хоть что-то изменить! Чтобы сменить Систему, наконец! Дать волю своим грёзам! Руссо пришельцо, руссо пирато - на лицо ужасное, доброе внутри... это же так привычно, так знакомо, такое по-нашему архетипичное облико морале. Незабываемый трагикомический типаж.

Увы, с тех пор, когда Москва встречала Крыса, наше общественное облико морале изменилось до неузнаваемости. Облико аморале? На смену милым романтичным мечтам пришли пришли суровые и жадные фантомы потребления. Героев словно подменили! Начальником Чукотки заделался небритый олигарх, близкий к кормилу, бЕсящийся с жиру; народные учителя, напротив, превратились в париев; старательные писари ушли обратно в сказку, а кто остался здесь, мутировали в "офисный планктон"; пираты променяли грёзы на дублоны, стали бессмысленно жестокими или гламурно метросексуальными - короче, люди обрели свободу мыслей и свершений, но растеряли искренность, а с ней - и смысл.

Да, именно поэтому свой в памяти людей актер стал чужаком в новой эпохе. "Настолько всё непрофессионально и нелепо, что я не имею права позволить себе сниматься в такой дури. Во имя своих друзей, которых уже нет в живых", - говорил он о фильмах нашего времени.

Он умер в нищете, не имея денег на необходимые лекарства. Он умер потому, что люди помнили о нем, а общество - забыло. Наверное, он мог бы еще жить, если бы за экранным образом актера оно умело видеть и ценить живого человека.

Отдельного живого человека. Не потому что он "богат и знаменит" - а просто потому, что честно служит людям, своей профессии, родной стране.

И вот что я скажу вам, коллеги и товарищи, сладкоголосые певцы Режима и его уже отчаявшиеся хулители: пока оно, наше общество, не научится - ничего у нас не получится. Не будет никакого "путинского перелома", а Русское Чудо так и останется в наших мечтах.

Прощай, незабвенный Крыс, самый милый из космических пиратов всех времен и народов.



Полная фильмография.
Гостья из прошлого.

Злое время имеет свойство наделять хорошие слова негативными смыслами.

О чем мы думаем сегодня, когда слышим слово "журналист"? И тем более - "профессиональный журналист"? Не стоит лукавить - о второй древнейшей. Слишком уж часто профи от журналистики, настоящие и мнимые, дают основания упрекать себя в неуклюжей сервильности. А "спортивный журналист"? О, это вообще финиш - с абзацем впридачу! Из ляпов спортивных журналистов народ складывает анекдоты.

О ком мы думаем, когда слышим слово "шахматист"? Ну, первая же актуальная ассоциация?! Увы и ах - Каспаров. Ласкер окуривал своих противников табачным дымом, Капабланка зомбировал, Алёхин вообще не смотрел на доску, изматывая нациков сеансами вслепую, Ботвинник доводил соперников до белого каления математическими построениями, а Фишер был и есть злобным фошшыстом и антисемитом - но никто из этих великих так и не сумел связать свое имя с негативным образом шахматного отморозка. Каспарову это удалось. Сегодня мы говорим: шахматист, подразумеваем - Каспаров, говорим - Каспаров, подразумеваем - шахматист; чего еще можно ждать от шахматиста-экстремиста? Горе нам, экстремистам шахматистам, когда дошли мы до жизни такой.

А Рошаль? О чем, о ком мы думаем, когда слышим эту фамилию? О добром-добром Айболите, что не под деревом сидит, а на вершине дерева - в Общественной Палате. Он и заложников спасает, и речи говорит, и у самого Владимира Владимировича в великом почете. Какой там "детский доктор" - вип-персона, телезнаменитость, общественный деятель! Непонятно это нам, привыкшим с детства к скромности и незаметности толковых детских докторов; педиатрия и самопиар - две вещи несовместные. Что-то не слышу я в последнее время добрых слов о добром детском докторе Рошале. Должно быть, злое время виновато, а не он.

А если всё это соединить в одном лице? Спортивный + журналист + шахматист + Рошаль?

Вы не поверите: за 20 лет не слышала ни одного плохого слова о Рошале - об Александре Борисовиче Рошале. В жизни у меня никогда не было и нет кумиров, но если бы они были, очень возможно, Александр Борисович был бы первым среди них.



Впервые я увидела его в безмерно-безмерно далёком 198?-каком-то, он комментировал то ли матч чемпиона мира Карпова с претендентом Каспаровым, то ли уже матч-реванш. А я в те времена как раз готовилась пойти по стопам Майи Чибурданидзе (вернее, меня к этому готовили). Что может быть полезнее живых уроков настоящих чемпионов? Партии Карпова и Каспарова комментировали гроссмейстеры Тайманов и Авербах, Рошаль был только мастером, но именно его репортажи казались мне самими интересными: когда он говорил, фигуры словно оживали. У Рошаля был необыкновенный, уникальный дар шахматного рассказчика. "Ираклий Андроников от шахмат", - помню, восхищался им мой отец.

Потом я подсела на "64". Представьте себе журнал, настоящий периодический журнал, состоящий целиком из шахмат. Рошаль руководил им еще в советские годы; потом, когда СССР распался, а вместе с Союзом угас и лучший советский шахматный журнал, Рошаль оживил и обновил его. Я читала "64" где только могла, даже в метро, ловя на себе удивленные и подозрительные взгляды окружающих. "64" был единственным журналом, который я прочитывала от корки до корки, т.е. от новостей шахматной жизни до композиций - задач и этюдов. Не Elle, не Cosmo, не Maxim, не "Вокруг света" - именно "64". Любимый журнал юности, я перестала его читать лишь потому, что теперь не в состоянии уделять шахматам должного внимания.

С этюдами, впрочем, у меня не сложилось, а вот задачки любила - и решать, и составлять. Как-то раз, вдохновленная одним из конкурсов "64" (а в журнале Рошаля их было много), я почувствовала себя МТА - молодым и талантливым аффтаром. Я решила составить такую задачу, чтобы всем задачам была задача, и чтобы сам Рошаль сказал мне, в своем стиле: "Красивое решение! Хорошая девочка, далеко пойдешь". Я очень старалась. Наверное, Лев Толстой не переписывал "Войну и мир" столько раз, сколько я переделывала свою гениальную задачу. Мне было стыдно сделать плохо. Когда я наконец-то сделала хорошо, конкурс уже закончился. А на следующий многоходовки не принимали. Потом что-то мне помешало, потом засомневалась, хорошо ли, ну а потом - остыла... короче, так и не послала. Но без Рошаля, без его журнала я вряд ли стала бы шахматным композитором, пусть и непризнанным.

На днях Александра Борисовича Рошаля не стало.

Посвященный жрец Каиссы не по должности, а по призванию, он был выдающимся популяризатором нашей древней и мудрой игры, игры-искусства, игры-науки. Ему не под силу было остановить стремительный упадок шахмат в наши дни, но он оставил тёплый, яркий, необычайно интересный мир - мир, куда хочется стремится: вчера, сегодня, завтра - всегда, пока жива игра.

Для меня шахматы - это не Каспаров, Илюмжинов или Топалов, для меня шахматы - это Рошаль. И я верю, нет, я убеждена, что шахматы Рошаля обязательно вернутся.

Она была доброй феей из теплого мира советских чудес. Сейчас уже и не поверишь, я и сама не верю, что этот мир жил в нашем детстве. Она встречала нас "в гостях у сказки", и еще до фантастики, до Толкиена, до Лукьяненко - она была проводником отсюда в волшебный мир добра и грез. В ее волшебных странах не было "хорошего" Зла и "плохого" Добра; ее волшебные сказки не только развлекали, но и воспитывали; она сама была искренней, трепетной няней для детей страны, а не посаженным окучивать тему детей шоуменом.

Но люди, увы, злы, пока их не принудит к добру необходимость - а дети злы в особенности, когда необходимость оборачивается вседозволенностью. Наверное, когда-то в своем советском детстве Егор Гайдар и его "чикагские мальчики" тоже смотрели программы Валентины Михайловны Леонтьевой, плохо смотрели, наверное, не любили сказки. Освобожденный ими из заокеанских сундуков Пандоры джинн дикого рынка отомстил ей за ее доброту так, как не смогли бы отомстить все Лешии, Кащеи и Змеи Горынычи из ее сказок. Последние годы жизни советской сказочницы напоминали ад. Её забыли; однажды вспомнили, вручили ТЭФИ - и удалили с глаз долой, из сердца вон; и наконец она ушла сама. Кончилось время добрых и искренних сказок, настало время лживых покемонов, комьютерных страшилищ, пустых, убогих, но "прекольных" шреков - всего того, что не приснилось бы и в страшном сне и тете Вале, и нам, ее маленьким слушателям.

А хорошо бы было повторить ее "В гостях у сказки"! Устроить целую ретроспективу передач. Не обязательно в прайм-тайм, пускай хотя бы днем, во время летних школьных каникул.

Только представьте, господа банкиры-бизнесмены-спонсоры, сколько рекламы пива, сигарет, стрелялок, гигиенических прокладок и ипотечного кредитования можно пропустить между подвигами Ильи Муромца и приключениями Маши с Витей?!

От остановки сердца. Не мучился. Ушёл как жил: непредсказуемо.

Я никогда не фанатела от Бориса Ельцина, но мне импонировал его жесткий авторитарный характер; мне было горько и обидно видеть, как он использует свою власть во зло, но я старалась помнить: этот одержимый творит для нас историю; мне не всегда нравилось то, что он делает, но нравилось жить в эпоху перемен, полную надежд. При Ельцине нам было куда труднее, чем теперь, но как же интереснее! Глядя на новое "путинское поколение", я испытываю гордость от того, что успела начать свою взрослую жизнь в ельцинские 90-е.

Итак, во мне нет ни любви, ни ненависти к покойному; ни признательности, ни прощения; ни скорби по первому "всенародно избранному", ни радости от его кончины - просто осталась память, и эта память мне по-настоящему дорога.

"Тот, кто плюет в свое прошлое, лишает себя будущего".

Когда от нас ушел Станислав Лем, я написала это.

Сегодня у меня нет возможности подробно описывать, что значил для меня Курт Воннегут. Скажу лишь, что выделяю для себя десять авторов, оказавшись на мой жизненный рост решающее влияние; поэтому я называю их Учителями. Не стану лукавить, я не сумела взять от Лема и Воннегута сколько, сколько мне дали Паустовский, Ефремов и Гумилёв. Но мне казалось настоящим чудом, что такие люди, как Воннегут и Лем, - мои современники; что я могу не только сама учиться у них, но и наблюдать, как современный мне мир влияет на их творчество.

Если бы я писала некролог, я обязательно сказала бы, что творчество Курта Воннегута - культурообразующее. Образующее тот культурный слой, который пытался изменить мир, закономерно потерпел поражение, затем пустился в объяснение мира, но так и не был услышан; тот культурный слой, которая сегодня покидает мир вместе с Учителями. Я обязательно бы вспомнила, что ключевое и магическое слово гранфаллон в давешних ЖЖарких спорах вокруг и около МТА не прозвучало ни разу.

А жаль! Оно ведь многое объясняет насчет МТА. Если не всё.

Хочется, хочется здесь сказать банальное: "Учителя уходят, но их книги остаются"... а что толку, когда эти книги некому станет читать?

Ну вот и всё.

Все хорошее когда-нибудь кончается, и на смену ему приходит лучшее, закончился и мой платный аккаунт. Я ЖЖила на нем более ТРЕХ лет. Пользуясь случаем, хочу еще раз выразить свою признательность мужчинам, которые дарили Таис этот скромный виртуальный подарок. Иных из вас уж нет, а те - далече, но, будьте уверены, я навсегда сохраню ваши имена в своей картотеке моем сердце. Спасибо!

Я привыкла к своему аккаунту, я почти что сроднилась с ним. Когда я его убивала, давала себе зарок возродить. И вот сегодня ушли в историю любимые юзерпики, всего их было 43, причем каждый играл свою уникальную роль - остались только 6, словно в насмешку над былым изобилием! Пропал излюбленный стиль страниц - а как я долго его подбирала, как тщательно настраивала! Теперь я лишена возможности творить опросы - полл по фантастическим сериалам был последний; кстати, кто не успел, тот опоздал пожалуйста, проголосуйте, еще можно доставить Таис последнюю радость...

Но, самое обидное, с исчезновением платника проявилась РЕКЛАМА. Рр-р!.. Мама родная, я и не подозревала, что ее ТАК много! и что среди моих дорогих френдов СТОЛЬКО владельцев "улучшенных", т.е. рекламных, аккаунтов. Теперь придется их все отфрендить. По мне, так лучше сидеть на "базовом", как у простых Русских Людей, чем продаваться буржуинам за иллюзорные блага, которых, кстати, все равно дается меньше, чем на нормальном paid account'е.

Разумеется, я сама могу в любой момент сделать себе платник. 25 баксов - не лишние так уж много (и это в год! $3 в месяц), по нашим временам. Но есть ли в этом смысл? Вы знаете, что я без смысла - не играю. Стоит ли мой жжурнал того, чтобы оплачивать его? Не факт, не факт. Я также не уверена, что стоит принимать платник в подарок. Да и, вообще, я сомневаюсь, что кто-нибудь теперь захочет сделать мне такой подарок. Во всяком случае, я точно откажусь, если подарок будет анонимный (мало ли) или от неизвестного мне юзера.

Прощай, друх сабж. Не поминай лихом.

О Михаиле Ульянове я скажу только то, что это был Советский Артист, аристократ сцены, последний из могикан.

Он не просто играл заданные роли - играя роль, он изображал эпоху. Эпоху ратного подвига, играя маршала Жукова. Эпоху гражданской войны, играя генерала Чарноту. Эпоху закатного Рима, играя прокуратора Понтия Пилата. Он играл суровых и сильных, отважных и порядочных людей, умеющих превозмогать себя и обстоятельства. Созданные им образы настолько убедительны, что мы уже воспринимаем их как канонические. Он умел вживаться в давным-давно ушедшую эпоху и делать ее достоверной.

А в нашу тусклую, вялотекущую эпоху он вжиться не сумел. Не потому что стал слишком стар. А потому что у этой эпохи нет своего лица. Сыграть Ульянову было некого. Он ушел, оставив нам память о лучших эпохах.

Я собиралась написать In memoriam Мурату Насырову еще в субботу, но... "не успела, не смогла". Нужные слова нашел и высказал Максим Кононенко, я согласна с его мнением на все сто.

Добавлю лишь, что у меня нет веры ни в какую из "трагических случайностей". Я вообще не верю в "случайности" - а здесь, тем более, для них нет места. Самоубийство такого человека - талантливого, мягкого, романтичного, способного на творческий полёт, но неспособного отстоять себя в нашем грешном мире - оно ничуть не удивительно, оно закономерно. Для меня уход Мурата Насырова - еще и знак, один из символов несправедливости протекающей сквозь нас эпохи - это она, эпоха, вытесняет из жизни настоящие таланты, освобождает территорию для серости и пустоты.

А если так, не он ушёл - его ушли: все эти бесконечные кривляки-пустозвоны, бездарные и безголосые, без личности, без имени, ненужные ни мне, ни вам, ни обществу, ни даже самим себе - только своим продюсерам, старателям бабла.

"Кто-то простит", "Я это ты, ты это я", "Ловила на губы", "Пламенем огня", "Кусочки льда" - мои любимые песни у Мурата Насырова.

Мне очень хочется надеяться, что их не забудут. Лучшая память о творце - это его творчество.

По нашей блогосфере стремительно распространяется инфа о безвременной кончине пожизненного Туркменбаши С.А.Ниязова.

Если это правда (а сейчас это больше похоже на правду, чем еще полчаса тому назад), то можно усмотреть в случившемся Руку Судьбы: Отец Всех Туркмен отправлен в мир иной аккурат в День рождения Отца Всех Народов.

Перед нами еще одно подвтерждение мудрости: история повторяется дважды - в первый раз как трагедия, второй раз - в виде фарса.

Лубочный тоталитаризм Ниязова, в отличие от светлого и мрачного, величественного, имперского у Сталина, конечно, фарс, и ничего, кроме фарса.

Но у нас с вами есть уникальная возможность исторического присутствия - прямо на наших глазах этот фарсовый режим уйдет в историю, подобно тому как уходили в историю автократии Иди Амина и Жана-Беделя Бокассы.

И произойдет это не в какой-нибудь далекой Африке, а здесь, у нас, на нашей территории, одной из 15-ти временно оккупированных сепаратистскими режимами.

Собственно, главная и общая для всех тоталитарных режимов проблема - это проблема преемственности, вернее, преемничества. В рамках самого режима решить ее невозможно. Тоталитарный режим (в отличие от тоталитарной культуры) жестко привязан к человеку, возглавляющему его, - к Вождю. Вождь при тоталитаризме выступает не только как абсолютный правитель и объект всенародного поклонения (это возможно и при авторитаризме), но также как высший идеологический авторитет, как Символ Веры и Борьбы. Пока Вождь в силе, режим непобедим. Как только Вождь теряет силу или умирает - разваливается и режим. Вождь может передать власть лично, как Гитлер - Деницу, или она сама перейдет "верным соратникам" (от Сталина - к Маленкову, Молотову, Хрущеву), или вмешается традиция, как в случае с Муссолини, - тоталитарный режим развалится все равно. Единственный, я повторяю: единственный способ надежно передать власть от Вождя к Вождю - это сакрализировать сам акт преемничества, сделать преемника Сыном, или, что равнозначно, сделать сына - Преемником; такой способ передачи власти от Вождя-Отца к Вождю-Сыну, как мы знаем, успешно опробован только в КНДР.

Однако, у Туркменбаши не было сына-преемника, теперь созданному им режиму настанет Рухнамец: как и было сказано.

Немного макиавеллизмов в начале недели, по печальному случаю...

Взявши Власть, используй ее по прямому назначению и удерживай, сколько сможешь. Ни в коем случае не отдавай ее своим политическим (идеологическим) антиподам. Если все-таки настало время уходить - вручи ее подобному себе, чтобы он продолжил твое дело. Иначе, твои враги воспримут твой уход от дел как бегство, признак твоей слабости, свою бесспорную победу. Дорвавшись до Власти, они начнут преследовать тебя, они обязательно будут мстить - за всё достойное сожаления, что ты вынужден был совершить, но особенно - за всё полезное, необходимое, совершить которое они не смогли, а ты - смог, решился, совершил.

Если ты жесткий авторитарный лидер, никто и никогда в "цивилизованном сообществе" не поверит в твои благородные намерения. Твои идеи и поступки извратят, твоим именем будут пугать детей и молодые демократии. Твоими судьями сделаются профессиональные отщепенцы, маргиналы и демагоги. Не рассчитывай также на благодарность народа, который был спасен тобой от хаоса: у людей короткая память. Плохое помнят лучше, чем хорошее. Толпа охотнее слушает тех, чьи пушки мощнее или чей визг громче. Если хочешь, чтобы тебя помнили с лучшей стороны, - не жалей снарядов; не жалей тех, кто визжит; вообще не жалей ни о чём и не кайся ни в чём - живи настоящим, трудись во имя будущего. История всё рассудит, всех и каждого она расставит на свои места.

Помни главное, будь благодарен судьбе за то, что тебе посчастливилось прожить великим человеком в век торжествующих ничтожеств. Но помни также: ты не бог - всего лишь человек; кого Господь желает погубить, того Он превращает в бога.

О таких людях говорят: "Если бы не он, моя жизнь сложилась бы иначе".
Моя - в буквальном смысле слова. Будет возможность - расскажу...

А пока ее нет, процитирую свой стааарый пост, сегодня он очень и очень актуален, во всех смыслах:

---

У меня было предчувствие, что я их не найду. Но попытать удачу стоило.

Я искала свои старые шахматные партии и композиции. Искала вовсе не затем, чтобы похвастать - ничего выдающегося в них не было - а для самой себя: хотелось ностальгии... Они бы рассказали мне теперешней, какой я была 10-15 лет тому назад. Нет, не нашла. Трудно смириться с мыслью, что они совсем пропали...

Зато нашла потрепанную книжечку, едва живую. Трепетно любимую когда-то... "Самоучитель шахматной игры" Давида Ионовича Бронштейна. Открыла - сразу вижу:

"Прелесть умственного поединка двух шахматистов как раз в том и заключается, что, зная планы сторон, понимая смысл ближайших событий и обладая возможностью сделать ход, почти всегда приходится больше доверять интуиции, вкусовым ощущениям, чувству гармонии, ритма и гораздо меньше внимания уделять конкретному анализу тех или иных ходов. Потому что у партнера тоже есть несколько ответов, и они тоже практически равноценны и тоже несут в себе заряд самой разной информации. Никакой расчет тут невозможен, и самые лучшие шахматисты мира всегда это признавали" (с.247).

В тему, не правда ли? Еще как. И не в одну тему, а в темы...

Кто "подсказал" открыть 350-страничную книгу именно на той странице, какая мне была нужна? Случайность? Совпадение? Не верю. Настолько много в моей жизни таких вот "совпадений", что это уже даже не тенденции - устойчивые закономерности. По правде сказать, я бы больше удивилась, если бы пришлось разыскивать любимую цитату.

---

Френды, если у вас есть дети и вы хотите обучить их шахматам - найдите, приведите в дом и подружите с вашими детьми книжки Д.И.Бронштейна. Но... не удивляйтесь, если какое-то время спустя вам все труднее будет узнавать своих детей. :-)

legatus_minor запостил ссылку. Не хочется проходить мимо.

Здесь высказывается пожелание написать, чем дорог Станислав Лем.

"Рассказать о совести нации, непревзойдённом таланте, и чём-то там ещё.
Так нет, в лучшем случае копипастите некрологи с новостных сайтов.
Признайтесь честно, дорогие френды, когда вы последний раз читали Лема? И читали ли вообще?"

О, да.

Слава Богу, я не френд автора этой записи - но я сделаю признание.

Для меня пан Станислав един в трех лицах.

Первый Лем - Лем детства и юности: фантаст, творец Соляриса, Йона Тихого, Пиркса, Футурологического конгресса; живой классик, равный Уэллсу, Верну, Герберту, Ефремову, Стругацким. Не столько люблю, сколько уважаю и почитаю. А может, и люблю: не не любовью поклонника, а так, как любят настоящее, в отличие от суррогатов.

Второй Лем, с ним я взрослею: эссеист, культуролог, фантоматик, меметик, автор "Суммы технологии", "Диалогов", "Фантастики и футурологии" и, конечно, "Молоха". Мыслитель неизмеримой проницательности и проникновенности, это Лем, перед которым я преклоняюсь. Последний энциклопедист нашей стремительно коллапсирующей фантгалактики. Этого Лема я читаю, перечитываю, делаю себе заметки, последний раз - на прошлой неделе: "То, ЧТО мы думаем, всегда намного менее сложно (менее многомерно), нежели то, ЧЕМ мы думаем. Когда мы узнаем и научимся это воспроизводить в каком-либо способном к диз- и конъюнкции материале - мы научим машины говорить разумно, а не болтать как попугаи и граммофоны" (из "Мегабитовой бомбы"). Пан Станислав обычно прав во всем, кроме текущих оценок нашей мирской суеты.

Отсюда третий Лем - седой, уставший скальд ХХ века, который так и не смог (не захотел?) принять век XXI; наверное, не столько век как историческое время и как культурную эпоху, сколько нас, неблагодарных и недалеких пасынков цивилизации, нагло оккупирующих новый век, проедающих богатства предыдущих поколений. Его бесили наши зло и глупость. В ХХ веке польский еврей Станислав Лем был мостиком между культурными берегами, "западным" и "советским". Когда один из берегов сместился к пропасти, Лем отказался признать очертания нового мира. Неловко говорить, но я этого третьего Лема... жалела. Очевидно, постольку, поскольку не смогла понять. udod99 сказал о нем главное: С Лемом и ХХ век завершился окончательно.

Лем разный, но, такой, какой он есть - единственный. Конечно, он останется среди нас в своих текстах, как живут среди нас Гомер, Сенека, Данте, Шекспир, Достоевский... Возможно, он и будет представлять фантастов в этом неизбежном фантоматическом конгрессе старейшин земной культуры. Когда-нибудь Уэллс устареет, Жюля Верна забудут, братья Стругацкие превратятся в культ-фетиш забитых и забытых сект "шестидесятников" - а Лем останется. Почему? Да потому что его много, его много разного, Лем не заканчивается на последних страницах своих книг. Вы, кто сейчас кричит: "Я не читал, не верю, не люблю, не понимаю!" - успокойтесь: Лема хватит всем. И для вас, и для нас, и для тех, кто придет нам на смену - если это будут люди. Потому что Лем, сочиняя фантастику и препарируя информацию, размышлял о людях. А людям всегда интересно, что думают о них умнейшие из им подобных.

Этим люди отличаются от машин.

x-posted to kleo, tais_club.